Произведения Шишкина и Айвазовского не требуют представления. Они не нуждаются ни в описании, ни тем более в рецензировании — их величие давно доказано временем, и любые слова здесь лишь бледная тень перед мощью самих полотен. Но есть то, что словами всё же стоит сказать: о впечатлении, которое остаётся после встречи с подлинниками, и о том, что эту встречу омрачает…
Из залов Корпуса Бенуа выходишь с мыслями, которые не желают выстраиваться в ровный ряд. Они разбегаются, как солнечные зайчики по воде Айвазовского, и прячутся в снежных сугробах и божественных лесах Шишкина. Сказать, что «просто понравилось», — значит, ничего не сказать. Это не любование. Это восторг — тот редкий, когда искусство перестаёт быть просто произведением искусства.
В этих залах сталкиваются две стихии: оглушительная, бушующая вода и величавый, молчаливый лес. Айвазовский берёт в плен сразу, с первых секунд, обрушивая всю мощь своих волн и прозрачность южного неба. Шишкин же оглушает тишиной. И главное потрясение — «Зима». Перед ней невозможно сдвинуться с места. От этой картины буквально идут мурашки по коже: слышится, как скрипит снег под ногами, как тяжело дышит замерзший лес, как звенит морозный воздух. В ней такая глубина и такое одиночество, что становится немного не по себе — и в то же время невозможно оторваться. Это не просто пейзаж, это портрет русской зимы, суровой, но невероятно красивой.
И тут вспоминается фраза, которую часто «бросают»: зачем идти в музей? Всё же можно увидеть в интернете?….Можно. Но разве сравнится экран монитора с живой встречей? На репродукции видишь изображение . Перед оригиналом — чувствуешь энергию, видишь фактуру мазка, то, как краска ложится на холст, как она живёт и дышит. Ни один, даже самый совершенный монитор не передаст того свечения, которое исходит от полотен Айвазовского, и той бархатистой, матовой глубины, которой обладает «Зима» Шишкина. В интернете смотришь на искусство. В зале становишься его частью.
Но восторг от встречи с прекрасным то и дело разбивается о суровую реальность организации. И об этом нельзя промолчать.
Подписи….Сразу видно, что писались они с помощью искусственного интеллекта: шаблонно, гладко, бездушно. А произведения Айвазовского и Шишкина местами названы «картинками» — на выставке такого уровня это, мягко говоря, режет глаз. Вот и получается, что искусственный ум всё же надо корректировать своим, человеческим — и желательно профессиональным. Иначе великие полотна сопровождает текст, недостойный их величия.
Дальше — организация. Увы, не уровня Корпуса Бенуа. Очереди, столпотворение, персонал, который явно не справляется с наплывом людей. Кажется, выставку готовили, не рассчитывая на ажиотаж, — а он случился. И ладно бы только очереди. В залах душно. По-настоящему душно: воздуха не хватает, становится тяжело дышать, и вместо морозной свежести «Зимы» ощущаешь, как тебе становится плохо. Вместо того чтобы растворяться в искусстве, начинаешь искать, где бы глотнуть воздуха. Это разрушает магию.
Отдельная боль — размещение полотен. Большие, монументальные работы висят на слишком маленьком расстоянии. Невозможно отойти, чтобы охватить взглядом целиком огромный холст Айвазовского: шаг назад — и уже упираешься в следующую картину или в чью-то спину. А ведь такие произведения требуют простора, воздуха, дистанции — они создавались для того, чтобы ими любовались издалека, а не разглядывали носом в холст, потому что иначе не встать. В итоге теряется сам эффект от масштаба, от мощи, от замысла художника.
И туалетные комнаты. При таком наплыве посетителей их катастрофически не хватает. Это, простите, базовое требование, а не роскошь. Люди стоят в очередях не только к картинам, но и к самому необходимому, — и это, мягко говоря, странно для музея такого уровня.
Зато радует кафе-ресторан «Бенуа» — приятное место, достойное завершение визита. Хорошо, что хоть здесь всё на уровне.
В итоге: сама выставка — восторг, к ней вопросов нет. Шишкин и Айвазовский — это величие, которое нужно увидеть вживую, и никакой интернет этого не заменит. А вот организаторам есть над чем серьёзно поработать. Потому что великое искусство заслуживает достойного обрамления, а зритель — возможности дышать полной грудью и смотреть на шедевры с того расстояния, которое они требуют.
Рязанцева Юлиана