Становление примы. Елизавета Таранда

Елизавета Таранда – солистка труппы «Классический русский балет и дипломированный критик. Сегодня танцовщица покоряет необъятные просторы России, исполняя ведущую партию Одетты-Одиллии в «Лебедином озере». Мы поговорили с ней о подготовке к роли, превратностях артистической судьбы, нелегком процессе становления личности в условиях мира искусства.

Елизавета, ты представительница балетной династии и при этом, остаешься яркой индивидуальностью. Какого быть Елизаветой Тарандой в агрессивном мире искусства, к тому же в Москве?

В агрессивном мире искусства самое сложное оставаться сдержанным человеком и не поддаваться провокациям. Очень часто люди относятся к тебе предвзято, ориентируясь на какие-то шаблоны. Так происходит в любой сфере, и не важно Таранда ты, или Иванова. Главное, в любом коллективе быстро учиться адаптироваться и находить общий язык с людьми.

Ощущаешь ли ты «давление» фамилии?

Всю жизнь сталкиваюсь с большим предубеждением из-за фамилии и принадлежности к семье. Люди даже после знакомства со мной все равно уверены, будто все что я имею – благодаря семье, в частности папе. Это ложное предубеждение, применимо по отношению ко всем детям с известной фамилией. Несомненно, это сильно мешает. Меня удивляет мнение людей, которые полагают, будто мне прощается все, только благодаря фамилии. Меня судят и часто подвергают публичной порке за малейшую оплошность. Все ищут подвох в успехе. Люди в большинстве своём не любят внезапный успех, им ближе то, что требует жалости.

Ты открыта миру и достаточно откровенна в социальных сетях с подписчиками. Сейчас ты теоретик, артистка балета, модель, актриса. Какую еще роль хотела бы на себя примерить? Не думала ли о драматическом театре?

Действительно я очень открыта в социальных сетях. Но как правило не пишу ничего личного. Я рассказываю только о том, что для меня важно, о том, о чем я могу поговорить с друзьями, знакомыми. Я выбрала позицию, с которой общаюсь с подписчиками так, если бы я с ними общалась «в живую». Тем самым тренирую свое перо. Во мне воспитали стремление реализовываться во многих сферах.

Я с удовольствием снялась бы в кино, сыграла роль в драматическом театре, где у меня могло бы вполне получиться. Я проходила несколько раз всевозможные кастинги на главные роли в художественных картинах. Например, пробовалась на роль Матильды, для этого специально приезжала в Петербург. На Ленфильме прошла фотопробы в исторических костюмах. Пробовалась на главную роль в картине «Большой». Тогда я жила в Италии и специально на несколько дней прилетала, чтобы пройти кастинг с Валерием Тодоровским. Было еще несколько танцевальных проектов, но режиссеры не увидели во мне актрису. Пока не сложилось, но я открыта для новых проектов. С другой стороны, может быть сейчас мне это не нужно.

Я бы с удовольствием попробовала себя как телеведущая и мне уже поступали такие предложения. В последнее время мне часто стали говорить, что у меня есть акцент. Моя семья долго смеялась над этим, потому что это «акцент» человека, выросшего в семье телевизионных работников – грамотная речь и правильное произношение слов.

Расскажи о подготовке к «Лебединому озеру».

Подготовка к этому спектаклю – максимально личная история. Этот год выдался для меня крайне тяжелым, особенно в профессии. Я пережила 10 письменных отказов и пять личных от различных театров и их руководителей. В личной беседе никто из них не сказал, что мне надо закончить свой путь в профессии. Отмечали природное вращение, прыжок, сценическую внешность. Но видя мои проблемы по «школе», отказывались от мысли, что я могу приложить усилия и заниматься дополнительно, чтобы исправить недочеты. Я достигла практически точки отчаяния в этом году, потому что после полутора лет индивидуальной работы с педагогом, многих часов в спортзале, всех приложенных усилий, результата не было. И как я не стремилась повернуть свою жизнь в лучшую сторону, ничего из этого не выходило. Тогда я решила обратиться к Наталье Кунгурцевой (ведущей балерине театра «Классический Русский балет» Хасана Усманова) с просьбой взглянуть на меня, на то, что я умею и могу. С этим театром три года назад я прошла большую кордебалетный школу, впервые гастролировала по два месяца в Германии и России.

Кажется, что гастрольные труппы – это коллективы мало профессиональных людей. К театру Хасана Усманова это никогда не относилось и не будет относится. Это коллектив профессиональных людей, со вкусом, колоссальным сценическим опытом, воспитанных в хороших традициях, которые, к сожалению, безвозвратно уходят. Я была свидетелем шестидесяти спектаклей, которые, например, Наталья Кунгурцева провела на высшем уровне без единой ошибки.

На репетиции я исполнила ей весь репертуар, отработанный с Мариной Ржанниковой. Наташа в свою очередь сделала ряд дельных замечаний и велела учить спектакль «Лебединое озеро». За полтора месяца мне надо было отрепетировать балет и показать его Наталье в сентябре. Я сильно удивилась этому предложению, потому что за моей спиной пять лет кордебалета, несмотря на активный концертный образ жизни. Но одно дело концертная программа, а другое партия ведущей балерины.

Как балетный критик я очень скептически отношусь к собственной персоне, зная каждый свой недостаток. Тем не менее мы с Мариной Ржанниковой переключились на «Лебединое озеро». До этого мы уже брались за вариации Черного и Белого лебедей. На мой вопрос зачем, она говорила – учи, для развития техники и координации самое лучшее это сложные классические вариации. Так началось мое непосредственное изучение партии.

Каждую репетицию мы записывали на видео, дома я просматривала ошибки, пыталась понять не буду ли я смешно выглядеть. Ведь одно дело мечтать танцевать Одетту-Одиллию, другое – ей быть, не вызывая смешков и недоумения.  Просматривая записи, я вдруг с удивлением поняла, что то, что я делаю имеет место быть, что у меня даже может что-то получится. Самая большая проблема – отсутствие времени и партнера рядом. В то же время шли плановые репетиции текущего репертуара. Залы были заняты допоздна, поэтому мы с Мариной репетировали с 8.30 утра перед началом работы, за что я ей безумно благодарна, я не знаю никого из педагогов, кто был бы так пунктуален, терпелив, педантичен по отношению ко мне. Она всегда чувствует моё настроение и физическую готовность, редко повышает голос, мобилизует меня одним взглядом. В этой балерине я нашла для себя близкого по духу человека и мудрого наставника.     

Ты помнишь тот день, когда услышала заветное «Да»?

Вся подготовка шла в августе. За это время я успела съездить на гастроли на Тайвань. И стоя в кордебалете я мысленно повторяла музыкально адажио, смотря на солистку Ржанникову.  Мы прилетали с гастролей и оставалось немного времени, потому репетировали в мой отпуск, в мой день рождения. После приехали Наташа с моим будущим партнером. Я должна была показать все выученное. Расписание было суматошное, многое нужно было успеть сделать в тот же день, но, если бы я сидела дома и ждала этой репетиции, то сошла бы с ума. Так как, если бы мне отказали в этой работе, я бы осталась без всего.

Помню, как после репетиции получив заветное одобрение, плакала от счастья. Еще неделю была в шоке, что у меня наконец-то хоть что-то получилось. Закончилась бесконечная череда отказов, унижений, и вот он долгожданный счастливый финал.

Что было для тебя самым сложным на данном этапе?

Самое сложное началось перед отъездом. У меня намечалось 6 дебютов в Подмосковье и большой тур по России. Репетиций было мало, партнер был занят, а мне необходимо отработать дуэты именно в паре. Все адажио Наталья мне суфлировала и делала многочисленные замечания, тысячи деталей, которые открыли для меня ее как потрясающего педагога с богатейшим сценическим опытом. У Натальи, как у педагога есть огромный потенциал, основанный на школе и опыте, как провести партию, если крошечная сцена, какая поза лучше, какой жест аккуратнее.

Дмитрий Смирнов мой партнер очень помогал, провел по всему спектаклю. Научил всем вращениям, правильным приёмам, с готовностью всегда повторял со мной материал всего балета.

Самодостаточные, добрые и отзывчивые, реализованные, Кунгурцева и Смирнов помогали мне освоить, всё что было упущено за короткий период. Бывает, что у педагогов случается нереализованность, которая отражается на неумении объяснять. Именно эти люди терпеливо и с юмором подарили мне возможность реализации в таком почти священном балете.

Как прошел дебют в знаковой партии Одетты-Одиллии?

Самый первый спектакль был сложным и одновременно странным. Я не волновалась совсем, чувствовала, что наконец-то знаю, что делаю, это не будет идеально, но на данном этапе я выдам всё, что мне говорили на репетициях и то что чувствую сама.

Мне повезло дебютировать на кривой сцене, все что было намечено – смазалось. Все было наивно, стрессово, со всеми дебютными недостатками. Просматривая видео с этих первых спектаклей было и радостно и грустно от ошибок и реальности, вот оно чудо. Главное найти мужество и силы принять своё исполнение, терпеливо исправлять все. Видео – это кнут, который подстегивает.

Кто тебе ближе Одетта или Одиллия?

Неожиданно для меня Одетта оказалась понятнее. Одиллию на первых спектаклях я танцевала с неистовым жаром. Проблема в том, что как только захлестывают эмоции я забываю о спине, ногах, вылезают многочисленные «косяки». Ищу грань между эмоциональным наполнением и технической стороной. Я не ожидала, что смена позы, позиции рук могут настолько менять общее впечатление от танца.

«Лебединое озеро» – это знаковый этап в творческой биографии, есть ли у тебя роль мечты? Какую партию классического репертуара ты хотела бы станцевать?

В жизни любой балерины данный спектакль знаковый. Это как Эверест для покорителя высот. Есть те, у кого сложилась судьба в театре, они постепенно набирают репертуар: двойки, тройки, соло. Я хочу танцевать все, чтобы набрать свой репертуар, потому готова на любые партии. Я люблю Мачеху и Фею в «Золушке», с удовольствием бы станцевала саму Золушку. Три женских персонажа, разные по звучанию, в одном спектакле. И я бы хотела станцевать их все. С возрастом я бы хотела исполнить Мехмене Бану в «Легенде о любви».

Все партии связаны с театрами и такие возможности откроются, если мне посчастливится поработать в репертуарном театре, но они для меня, как храм – святое место. Пока это все смелые мечты. Но я не оставляю движения, мечтания о невозможном, прокручиваю в голове, визуализирую. Для меня важно исполнить что-то драматическое, полное эмоциональной отдачи. Я очень люблю восточную пластику, в которой есть место внутреннему чувству. Драмы восточных женщин мне близки.

 Какую партию в современной постановке ты хотела бы исполнить?

Относительно современной хореографии я настроена очень позитивно. Мечтаю встретиться с Мэтью Боурном и станцевать его «The Car Man». Я очень бы хотела исполнить главную партию в его «Щелкунчике». Созданный им Конфетенбург невероятно сладкий. Он покорил меня своим открытым взглядом на хореографию. Он построил совершенно новый мир. Конечно, я хотела бы также станцевать спектакли Матса Эка и «Кармен», и «Жизель». У него потрясающий взгляд. Мне нравятся те, кто пришел и создал свои произведения, несмотря на скепсис окружающих. Эти два хореографа мне очень близки. Я мечтала бы поработать с Эйфманом, но для его театра я маленького роста. Его эффектная хореография рассчитана на внешнюю составляющую.

Редакция Театрального альманаха Curium желает Елизавете новых партий в театре и ролей в кино. Следить за многогранным творчеством балерины, критика и модели Вы можете на ее официальной странице в Instagram taranda_eli

Фото предоставлены Е. Тарандой

Светлана Новикова и Янина Гурова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *